Слотердайк по-русски
Проект ставит своей целью перевод публикаций Петера Слотердайка, вышедших после «Критики цинического разума» и «Сфер» и еще не переведенных на русский язык. В будущем предполагается совместная, сетевая работа переводчиков над книгой Слотердайка «Ты должен изменить свою жизнь». На нашей странице публикуются переводы из его книг «Философские темпераменты» и «Мнимая смерть в мышлении».
Оглавление
Эпиграф Развернутое содержание Вступление. Об антропотехническом повороте III. Подвижничество людей модерна. 10. Искусство в применении к человеку. В арсеналах антропотехники 11. В само-оперативно искривленном пространстве. Новые люди между анестезией и биополитикой 12. Упражнения и псевдоупражения. К критике повторения Взгляд назад. От нового встраивания субъекта до возврата в тотальную заботу Эпиграф Предварительное замечание. Теория как форма упражняющейся жизни 1. Теоретическая аскеза, современная и античная 2. «Явился наблюдатель.» О возникновении человека со способностью к эпохэ. 3. Мнимая смерть в теории и ее метаморфозы 4. Когнитивный модерн. Покушения на нейтрального наблюдателя. Фуко Сартр Витгенштейн Ницше Шопенгауэр Гегель Кант Страница Википедии Weltkindlichkeit Райнер Мария Рильке. «Архаический торс Аполлона» Название стр. 511 Das übende Leben Die Moderne

III. Подвижничество людей модерна.

Новый дух времени: эксперимент с человеком 2


На путь, ведущий в эпоху производства, кульминацией которого является производство самого производителя, ступили задолго до XX века. Всякий раз, когда удавалось сделать новый шаг вперед, современникам с большой помпой сообщалось, что человек становится «доступным» самому себе. Похоже, что действенный центр актуальности нового времени состоял в непрерывающихся отчетах о том, каким образом растет радиус, в котором человек располагает собой и себе подобными. Такие новости – за вычетом ступени полного отторжения ввиду их жутковатости – всегда вызывали к жизни страсти утверждения и отрицания, и даже апокалиптический рокот, когда с этого фронта приходили сообщения о действительно новых вещах, как, например, недавно, около 2000 года, когда предстояла скорая расшифровка человеческого генома. Tempus est, писал в лето Господне 1639 Коменский огненными буквами на стене: «Время пришло» – эта формула и сегодня используется при составлении повестки для футуризированного мира. Самым безотлагательным пунктом в ней является систематическое изготовление людей, которые удовлетворяют самым высоким требованиям к человекообразности – речь о 17 веке в Европе, когда в духе времени назревают новейшие прорывы, хотя само выражение «дух времени» войдет в действующий вокабуляр только около 1800 года. «Человекообразность» тогда еще в полном объеме означала «богоподобие». В глазах вдохновенного теолога-реформатора оно включает в себя всестороннюю начитанность в трех основных книгах бытия, запечатленных в природе, человеческой душе и Святом Писании. Человечество следует вывести в серийное производство, чтобы заселить каждый участок земли на этом континенте, а затем и на всей планете индивидуумами на высоте человеческих возможностей. Терпение по отношению к выявленным недостаткам исчерпано: человеку нужно перестать быть плодом моральной случайности. Мы, нетерпеливые ваятели себя и человека технической эры, больше не хотим и не будем ждать, когда вдруг какой-нибудь индивидуум соблаговолит порвать со своим обычным существованием и создать посредством метанойи, аскетизма и учебы свою вторую, превосходящую, идеальную жизнь. В будущем на высоких шпалерах в человеческих садах барочного государства юные создания будут вырастать хорошо воспитанными экземплярами своего вида.


Новые педагоги считают, что знают, как в будущем преодолеть случайное пресыщение отдельного человека своей прежней жизнью: вся система формирования личности будет иметь полностью метаноэтическое направление, более того, сам порядок «педагогической провинции» свидетельствует о стремлении предупредить позднее раскаяние единиц путем раннего воспитания всех. Эта «антропогогика» выдает наивный перфекционизм, энтузиазмом которого еще будет питаться Просвещение в дальнейшем. В нем дисциплина согласовывается со стремлением к совершенству, обязанность – со свободным расположением, учеба – с внутренней полнотой. И только во вторую очередь следует подумать о необходимости противостоять дикому росту человеческой натуры средствами надзора и наказания.


Настало время исправить недоразумение, установившееся не без помощи Фуко: Не в тюрьмах и не в местах репрессивного надзора, а часто в строгих школах и высших учебных заведениях Нового времени, наряду с мастерскими ремесленников и студиями художников, практикуется важнейшая человеко-коррекция современности, а именно формирование молодежи в соответствии со стандартами христианско- гуманистической дисциплины. Настоящей целью вступления в эпоху искусств и технологий является взращивание новых поколений виртуозов. Конечно, на «гетеротопическом» фоне, населенном толпами «низких людей» (они неизбежно образуют масштабную группу в эпоху абсолютистской демографической политики), дисциплинарный императив показывает свое второе лицо – именно о нем должен помнить тот, кто предполагает вывести «рождение тюрьмы» из духа обязательного надзора за лишними. Однако было бы абсурдно привязывать понятие дисциплинирования в целом к пенитенциарным, репрессивным и госнадзорным смыслам, которые Фуко с намеренным преувеличением подчеркивал в работах своего среднего периода.


Тот, кто хочет познакомиться с производством нового человека на всех его стадиях, должен направить свои радары, как минимум, на XVII век, а то и на водоворот Реформации и далее к ее прелюдиям в позднесредневековом мистицизме. Даже те, кто, подобно молодому Горькому, явно под влиянием Ницше, хотел писать "человека с большой буквы", присоединились, фактически по незнанию, к традиции, истоки которой можно наблюдать на новобранцах Христа в скитах египетской пустыни, а также в Павловых общинах Греции и Малой Азии, тех пневматологических агрегациях, где Святой Дух, поддерживаемый упражнениями в распятии плоти, должен был способствовать возникновению «нового творения». 


Уже первые христиане стали превращать всю свою жизнь в эксперимент, чтобы уподобиться Богочеловеку: nos autem in experimentis volvimur, пишет Августин в своей "Исповеди", - «только Бог всегда остается самим собой, а мы переходим от испытания к испытанию". К аскетическому экспериментаторству древних человек Нового времени добавил технический и художественный, наконец, политический экспериментализм. Он на полном серьезе взялся переписать текст Ситуации человека – частично с помощью обновленных христианских гуманистических процедур, частично в соответствии с установками постхристианских и постгуманистических концепций существования. Эссе и эксперимент – это не просто литературные и научные техники, они определяют стиль существования человека в Новое время в целом, а после 1789 года также и большой политики, национальной и глобальной экономики. Экспериментатор – это тот, кто не мешает никакому результату, поскольку он по сути своей убежден в том, что новое всегда право. Нет нужды подчеркивать, что американский президент Теодор Рузвельт, призывавший в 1899 году к Великому делу, вдохновляющему человечество, следовал той же традиции, поменяв всемирную христианскую миссию на цивилизационное   миссионерство.

[2] - S. 495