Вернуть аскетизму естественность

То, что хотели считать «биологизмом» Ницше – а «биологизм», как предполагают некоторые диагностики империализма, является мистифицированной формой капиталистической конкуренции, – при более тщательном рассмотрении оказывается обобщенным акробатизмом: учением о процессуальном воплощении «почти невозможного». Это имеет мало общего с экономикой, но гораздо больше – со сплавом из артистичности, мастерства, науки о тренировках, диетологии и аскетологии. Это сочетание помогает понять программное заявление, которое автор «Генеалогии морали» записал в своих записных книжках осенью 1887 года:

«Я хочу и аскетизму вернуть естественность; вместо прежней установки на отрицание – установка на укрепление…»

Существование человека завтрашнего дня должно быть полностью основано на тренировке и подвижности, включая гимнастику воли и испытания мужества для проверки собственных сил. Ницше даже рассматривает тренировку моральных добродетелей, в ходе которой человек доказывает свою «силу держать слово».

Для философского акробата «вернуть естественность» аскетизму подразумевает природное основание антинатурализма, а это означает лишь то, что тело всегда должно быть вовлечено в «кунштюк» – от базиса до высшей точки. Когда артисты Китайского государственного цирка в одном из своих номеров-пирамид показывают, как пять, шесть, семь артистов взбираются друг на друга, а самый верхний, на плечах нескольких артистов под ним, еще и становится на одну руку, держа при этом на подошве левой ноги балансирующий поднос со стаканами воды, то даже философам, если бы они ходили в цирк, стало бы ясно, на что так пафосно указывал Ницше: на самой вершине задействовано не меньше телесности, чем в середине и внизу4. Точно так же становится ясно, как «кунштюк» по-своему комментирует топос «дух движет материей». Артистизм – это соматизация невероятного.