Вид на невероятный ландшафт 

Освободившись от призрака «философской активности» за пределами дисциплины и дисциплин, в мире Фуко можно пережить тот момент, когда вся картина открывается в полной мере. Лучше всего его можно описать словами Витгенштейна о том, как он показывает ученикам «невероятный ландшафт, в котором они совершенно не в состоянии ориентироваться». Это непостижимо обширный ландшафт дисциплин. Их совокупность составляет типовую основу всех культур и всех осваиваемых компетенций. Здесь перед нами и de facto и de jure «один из самых распространённых и самых продолжительных фактов». Путь показательно пройденный Фуко, если его продолжить достаточно далеко, ведет к общему дисциплинарию – энциклопедии игр искусности.

Из них дискурсивные формации и игры знаний, исследованные Фуко, составляют лишь узкий сегмент, обладающий однако высокой парадигматической энергией. Дальность действия импульсов Фуко можно будет оценить только тогда, когда однажды появится разработанная форма Общего дисциплинария – на ее развитие уйдет, предположительно, столетие. Ее внедрение потребовало бы соответствующей духу времени трансформации университетов и высших учебных заведений в отношении структуры так называемых «предметов» или «учебных программ», а также в отношении базовых постулатов вузовской педагогики – последняя, не считаясь с фактами, по-прежнему придерживается «теории чемоданов и коробок», согласно которой преподавание и учеба – не что иное, как перекладывание знаний из чемодана профессора в коробки студентов, тогда как уже давно известно, что научиться можно исключительно принимая непосредственное участие в дисциплинах. Внедрение системы высшего образования, по содержанию и методически исходящей из дисциплин, было бы одновременно единственным способом оказать деградации образования реальное противодействие, основанное на реформированной идее о предметах и задачах Великого Дома Знания.

В ходе такого преобразования проявится фактическая геология созданной людьми Горы Невероятного. Эта universitas совокупность дисциплин воплощает реальную культурологию после разложения культурных фантомов на множество систем отдельных компетенций и специальных тренируемых навыков. Изъезженный вопрос о субъекте сводится к сжатой констатации: субъект – это тот, кто действует как носитель серии упражнений, из чего, среди прочего, следует, что некоторое время популярные фигуры мысли, такие как эксцесс, децентрация и смерть субъекта, в лучшем случае оказываются сопровождающими упражнениями-паразитами по отношению к квалифицирующим упражнениям – их можно отнести к категории ошибок у продвинутых.

Я могу лишь с большой долей осторожности наметить здесь, какие предметы объединятся в Общем дисциплинарии. В любом случае, он уже будет не просто теорией дискурсов или групп высказываний, к которым относятся соответствующие аскезы и исполняющие действия. Он будет всеобъемлюще охватывать спектр систем способностей, скомпонованных из знания и выполнения. Он простирается от (1) акробатики и эстетики, включая систему видов и жанров искусства – nota bene, в пост-университетском Доме знания не философия, а искусность составляет базовую studium generale, – через (2) атлетику (общую науку о видах спорта) до (3) риторики или софистики, а затем к (4) терапевтике во всех ее ответвлениях по специальностям и (5) эпистемике (включая философию), и далее к (6) общей науке о профессиях (включая «прикладные искусства», которые относятся к сфере Arts et Métiers искусств и ремесел) и (7) науке о машинных техниках. Кроме того, она включает в себя (8) администрирование, охватывающее статическую основу политического или управленческого, а также совокупность правовых систем; далее – (9) энциклопедию систем медитации в их двойном проявлении как техник себя и техник «не себя» (здесь вступает в игру различие между декларированными и недекларированными медитациями), кроме того (10) ритуалистику (поскольку, согласно утверждению Витгенштейна, человек есть  животное церемониальное, а церемонии образуют осваиваемые в тренировке поведенческие модули, носителями которых выступают «народы» – поэтому языкознание, как и теория игр и так называемых религий составляют поддисциплину ритуалистики), (11) науку о сексуальной практике, (12) гастрономику и, наконец, (13) открытый список поддающихся культивированию видов деятельности, открытость которого означает неисчерпаемость самого поля, формирующего дисциплины и тем самым способствующего субъективизации. Из этого перечня видно, что интервенции Фуко касаются областей 1, 3, 4, 5, 8, 10 и 11. Обычные же философы ограничиваются областью 5, с редкими вылазками в 8 или 1 и 3, что является достаточным свидетельством панатлетических качеств Фуко.

Хочу заранее отметить, что в этом первом обзоре 13-главого чудища дисциплинария отсутствуют такие впечатляющие для повседневного сознания явления, как война и «религия». У этого есть веская методологическая причина: война не является самостоятельной дисциплиной, а представляет собой вооруженную софистику (продолжение искусства отстаивать свою правоту другими средствами), в которую включены элементы атлетики, ритуалистики, а также машинной техники. Так же и «религия» не является четко очерченной дисциплиной, а – как уже было указано – представляет собой амальгаму риторики, ритуалистики и администрирования с периодическим привлечением акробатики и медитации.